Трагическая судьба сына анны ахматовой льва гумилёва. Некролог анне ахматовой

7 , 7:29

Николай Гумилев и Анна Ахматова с сыном Львом. 1915 год.

"Лучший стих" Анны и Николая

Автобиография Анны Ахматовой "Коротко о себе", написанная незадолго до смерти, насчитывает всего пару страниц. Между упоминаниями о выходе первой и второй книги строка: "1 октября 1912 года родился мой единственный сын Лев".


За два с половиной года до этого состоялась скромная свадьба Анны Горенко и Николая Гумилева, талантливого и уже известного поэта. Вскоре под псевдонимом Ахматова Анна выпустила свою первую книгу "Вечер" - всего триста экземпляров. Читатели и критики приняли стихи благосклонно. В русскую литературу вошел яркий поэт, быстро, впрочем, скрывшийся с поэтического небосклона в небольшом имении Слепнево - по причине последних месяцев беременности.

Окрестности города Бежецка в Тверской губернии, где располагалось Слепнево, особой живописностью не отличались. Но Ахматовой понравились неяркая северная природа, уютный старинный дом. В семье мужа держалась особняком, работала над стихами до поздней ночи. Вставала поздно, приходила с отсутствующим видом в столовую, говорила: "Здравствуйте все!". И после завтрака снова исчезала в свою комнату.

Рожать Анна поехала в столицу, схватки начались прямо в поезде. Гумилев разволновался так, что на Витебском вокзале проскочил мимо свободных извозчиков. До родовспомогательного приюта на Васильевском острове они шли пешком. Утром на свет появился их "лучший стих", названный Львом. Бабушка Аня в честь рождения внука собрала местных крестьян, простила все долги и одарила лучшими яблоками из барского сада.

К радости Анны Ивановны Гумилевой молодые родители передали внука ей на руки и исчезли в водоворотах петербургской культурной жизни.

Развод

Сборник стихов "Четки" вывел Ахматову в литературный авангард, ее слава росла, а отношения с мужем охладевали. Но Лева восхищался отцом: тот плавал по далеким морям, охотился на диких зверей, пересекал пустыни. Приезжая к сыну, играл с ним, привозил удивительные подарки, рассказывал еще более удивительные истории. Мать тоже приезжала, но не оставалась даже на ночь, настолько накалялась обстановка с ее появлением. Тетя Шура ревновала Ахматову к брату и племяннику, Анна даже не могла остаться с ребенком наедине - тетка караулила как цербер.

Забрать сына Анна не могла, отношения с мужем становились все более зыбкими. Первая мировая война окончательно разлучила Ахматову и Гумилева. Николай ушел на фронт, в августе 1914 года заехал проститься с сыном и матерью. Короткие письма жене, чуть длиннее - матушке и Леве. Над рыжеволосой головой сына двух поэтов прозвучало стихотворное пророчество: "Рыжий львёныш с глазами зелёными, страшное наследие тебе нести!" - Марина Цветаева, как всегда, почувствовала трагедию задолго до того, как ее предсказание сбылось.

Николай Гумилев с двумя георгиевскими крестами на гимнастерке вернулся домой в феврале 1917 года, прямо к революции. В августе вновь уехал - во Францию, в составе русского экспедиционного корпуса. Вернулся уже в страну победившего Октября.

23 июня 1918 года, на Троицын день, Ахматова и Гумилев в последний раз навестили сына вместе. Через несколько месяцев они развелись.


Обида сына

Гумилев женился снова, Ахматова вышла за востоковеда Владимира Шилейко. В голодном промерзлом Петрограде она колола дрова, топила печь и добывала еду себе, мужу-востоковеду и мужниной собаке, о которой тот заботился явно больше, чем о супруге. Не могло быть и речи о том, чтобы забрать Леву у бабушки. Там ребенок хотя бы не мерз и ел досыта.

В августе 1921 года Николая Гумилева арестовали, обвинив в контрреволюционном заговоре. 25 августа поэта расстреляли. Тетя Шура билась в истерике, Анна Ивановна сохраняла спокойствие. Она была уверена, что сын сбежал из тюрьмы и уехал из России в свою любимую Африку. Это убеждение бабушка Аня сохранила до конца дней. Коля уехал, значит нужно сберечь Леву до возвращения отца. Когда через несколько месяцев Ахматова приехала за сыном, бабушка уговорила оставить мальчика с ней. Гумилевы переехали в Бежецк, Лева пошел в школу.

Ахматова мучительно решала, как жить дальше. Еще оставалась возможность выезда из России, но ценой вопроса становилось расставание с сыном. Тем временем Александра Сверчкова продолжала взращивать в племяннике миф об идеальном отце и о "бросившей сироту" матери. О том, что мать половину заработков привозит в бежецкий дом, не говорилось совсем.

В битву за сына она вступила лишь однажды.

Тетя Шура объявила, что собирается усыновить ребенка, потому что фамилия Гумилев сломает ему жизнь. Анна Андреевна отчеканила: "В этом случае он будет Ахматовым, а не Сверчковым". Бабушка Аня поддержала невестку - внук сохранит фамилию отца, Лев будет встречаться с матерью. Если Александра не хочет пускать Ахматову в свой дом, то бабушка будет возить Леву. Несколько раз в год Анна Ивановна и Лева приезжали в столицу, которая теперь именовалась Ленинградом, но останавливались у знакомых - своего угла у Ахматовой так и не появилось. Теткино воспитание даром не прошло, Лев затаил на мать глубокую обиду за развод с отцом, и за то, что "мать бросила сироту".

Два письма Сталину

Ахматова рассталась с Шилейко и вышла замуж в третий раз, за искусствоведа Николая Пунина. Теперь она жила в коммунальной квартире во флигеле Шереметьевского дворца - знаменитом Фонтанном Доме. Семья получилась странная, Пунин поселил вместе Ахматову и бывшую жену с дочкой Ирочкой. Двухлетняя малышка Анну признала сразу, прибегала к ней в комнату, забиралась на колени. Вместо "Ахматова" у Ирины получалось "Акума", имя стало семейным прозвищем Ахматовой.

В 1929 году Лев Гумилев окончил школу и приехал в Ленинград готовиться к поступлению в институт. Ему нашлось место на сундуке в неотапливаемом коридоре, тарелку супа, принесенную соседкой, они с матерью делили пополам. Работал в геологическом коллекторе, на железной дороге, был санитаром в таджикском совхозе - отправили на борьбу с малярией. В письме матери сообщил о своем выборе: "И все-таки я буду историком". Летом 1934 года поступил на истфак Ленинградского университета.

И быстро попал в историю.

На лекции по литературе одному из преподавателей вздумалось разоблачить Николая Гумилева. "Поэт писал про Абиссинию, - восклицал он, - а сам не был дальше Алжира... Вот пример отечественного Тартарена!" В тишине аудитории громко прозвучало: "Нет, он был в Абиссинии!". Профессор поинтересовался: "Молодой человек, кому лучше знать, вам или мне?" "Конечно, мне - я его сын!"


Ахматова бросилась в Москву с письмом к Сталину; составить текст ей помог Михаил Булгаков, искушенный в играх с властью. Арестованных освободили за отсутствием состава преступления, а через год Льва Гумилева восстановили на втором курсе университета. Он все так же ночевал на сундуке в коридоре, Ахматову по-прежнему не печатали - она зарабатывала на жизнь себе и сыну переводами.

На Рождество 1938 года Лева навестил бабушку и тетю Шуру. Бабушка Аня больше не увиделась с внуком - вскоре Гумилева арестовали по обвинению в терроризме.

"Взяли весь цвет молодого поколения, будущих звезд русской науки", - говорила Ахматова.

Восемь дней из Льва выбивали показания, следователи пытались доказать, что к антисоветской деятельности его подтолкнула Ахматова. Показаний против матери Гумилев не дал, но в руководстве контрреволюционной организацией признался. На суде ему как "руководителю" дали "десятку".

Ахматова наивно считала, что и в этот раз Леву выпустят. Он запомнил строчки из безмятежного материнского письма: "Сегодня пойду в сад, шуршать осенними листьями..." Когда до нее дошло, что сына через неделю отправляют на этап, она бросилась выпрашивать ему у знакомых теплые вещи.

2 декабря Гумилев отбыл строить Беломорканал. Мать убеждала себя: "Он очень вынослив, потому что всегда привык жить в плохих условиях, не избалован. Привык спать на полу, мало есть". Но на ледяном ветру как свечки сгорали даже крепкие деревенские мужики, понемногу "дошел" и Лев. Спасла его отправка в Ленинград на доследование. Гумилев опять вернулся в Кресты, а его мать - в тюремные очереди, боль переплавлялась в бессмертные строки ее "Реквиема".

6 апреля 1939 года она тайком от всех отправила второе письмо Сталину, умоляя вернуть сына. Льва не освободили, но приговор вынесли относительно мягкий - пять лет лагерей и поражение в правах. Гумилев уехал в Норильск на медноникелевый рудник.


Новый приговор

Когда началась война, Ахматову вывезли из осажденного Ленинграда в Ташкент. Она переболела тифом, получила осложнение на сердце, стала быстро полнеть. 10 марта 1943 года Лев сообщил матери, что срок кончился, он находится на спецпоселении. Отправившись в геологическую экспедицию на Нижнюю Тунгуску, Гумилев открыл большое месторождение железа...

В качестве поощрения попросился на фронт.

Ушел на войну добровольцем, закончил ее в Берлине. Но из наград получил только две медали - представить к ордену не позволила анкета.

Вернувшись в Ленинград, восстановился в университете, защитил диплом, поступил в аспирантуру Института востоковедения при Академии наук. Ахматова тоже много работала, поэтические вечера следовали один за другим - в Москве, в Ленинграде, всюду триумф. На одном из выступлений зал встретил ее стоя и устроил овацию. Последствия не заставили себя ждать: вышло печально известное постановление ЦК партии о творчестве Ахматовой и Зощенко.

1 сентября Ахматову исключили из Союза писателей. На собрании в Институте востоковедения от Льва Гумилева потребовали осудить мать. После отказа отчислили из аспирантуры.

Лишь через полгода ему с трудом удалось устроиться на должность библиотекаря в психиатрической клинике. В конце 1948 года Лев защитил кандидатскую на истфаке ЛГУ, перед ним вновь замаячила перспектива возвращения в науку. А в 1949м, вскоре после 60-летнего юбилея Анны Ахматовой, в Фонтанном Доме произошло странное событие: в комнате Гумилева упал со стены крест - подарок матери.

6 ноября Льва арестовали и отправили в Москву, где вынесли приговор - десять лет каторжных лагерей.

Это заключение разъединило мать и сына. Гумилеву казалось, что мать о нем забыла, редко пишет, экономит на посылках. Лев страдал от невозможности продолжать исследования, он просил, умолял, требовал сделать хоть что-нибудь для своего освобождения. А мать и без того непрерывно пыталась добиться пересмотра дела. Но... Когда сын просил выслать табаку и "каких-нибудь жиров" - лагерной валюты - Анна Андреевна отправляла печенье. Когда заказывал необходимую книгу, мать покупала другую - дорогую и совершенно ненужную. Когда спрашивал, жива ли его возлюбленная, - подробно писала о приходе весны и о клейких тополиных листочках...

"Мамин эпистолярный стиль несколько похож на издевательство, но знаю, что это неумышленно", - в отчаянии сообщал Гумилев знакомым.

А она никак не понимала, почему сын сердится.

Встреча

Амнистия по случаю смерти Сталина, коснулась многих - но не Льва Гумилева. Не изменились и отношения с матерью: любовь и взаимные обиды. Окружение Ахматовой тоже способствовало этому: в 1955 году она собралась поехать на свидание к сыну. Выросшая Ирина Пунина с дочкой Аней сделали все, чтобы эта встреча не состоялась, убедив Акуму, что ее сын может умереть от радости. Узнав о такой "заботе", Гумилев понял: в мамином "ближнем кругу" рады ему не будут. Когда после ХХ съезда перед ним распахнулись ворота лагеря, о своем возвращении он сообщать не стал; через четыре дня добрался из Омска в Москву, зашел на Ордынку к Ардовым.

Неожиданно в дверь вошла... Анна Ахматова. Ничего не зная о приезде сына, она вдруг сорвалась из Ленинграда и помчалась ему навстречу.

Очевидцы вспоминали, что никогда не видели Ахматову такой счастливой и умиротворенной. Даже царственный голос изменился, зазвучал уютно, мягко. Но мать и сын не обрели понимания. Анна Андреевна хотела, чтобы сын заботился о ней, постаревшей, грузной, больной. Ахматова обижалась на его резкость и абсолютно не понимала, через что ему пришлось пройти. Лев не выдерживал величавых манер матери, взрывался: "Мама, не королевствуй!".

Ирина Пунина умело подливала масла в огонь. Пока сын был в лагере, Ахматова завещала ей все имущество и архив. С возвращением Гумилева расклад сил изменился, атаки на него стали непрерывными.

Сын с матерью расстались, как оказалось - навсегда.

Гумилев расспрашивал знакомых о мамином здоровье, она - о его научных успехах, гордилась, что сын стал доктором наук. Незадолго до смерти тайком побывала у нотариуса и отменила завещание в пользу Пуниных, единственным наследником должен был стать сын. В феврале 1966 года в Москве Ахматова слегла в больницу с инфарктом. Лев примчался из Ленинграда навестить мать, но в палату Пунины его не допустили. 5 марта, в годовщину смерти Сталина, Анна Ахматова умерла.


Прощание

Лев Гумилев вместе с друзьями матери занялся организацией похорон, в Москве отслужили панихиду в храме Николы в Кузнецах. В Ленинграде, куда тело Ахматовой привезли вечером 9 февраля, в Никольском Морском соборе тоже прошла панихида. Похоронить Ахматову на ленинградских кладбищах было невозможно, удалось получить разрешение на похороны в Комарово. Утром должно было состояться гражданское прощание, потом траурная процессия отправлялась к месту упокоения. Но Гумилев спутал планы, назначив на утро отпевание матери по полному чину.

К Никольскому собору потянулись тысячи людей, собор сиял от множества свечей. Власти отправили милицейские патрули сопровождать траурный кортеж, чтобы не допустить стихийных волнений. Лев Гумилев, знающий, как мать любила Пушкина, наклонился ко гробу: "Мама, вот и у тебя фельдегеря!"

На девятый день после смерти матери Лев Гумилев поминал ее вместе с Михаилом Ардовым. Налили по стопке водки, молча выпили. Ардов достал из-за пазухи небольшой томик стихов Ахматовой. Та подписала его сыну за четыре дня до смерти, как раз тогда, когда того не пустили к ней. Она не знала, что Лев рядом, но почувствовала. Просила Ардова передать подарок, надеялась помириться.

Лев Николаевич получил по завещанию матери ее сбережения, но архив Пунины так и не отдали, распродав его по частям. Все деньги Ахматовой сын потратил на памятник. На могиле в Комарово он установил кованый крест и своими руками сложил из камней стену в память о сотнях часов, проведенных матерью под стенами Крестов.

Лев Николаевич пережил мать на двадцать шесть лет, он умер в 1992 году, успев узнать о реабилитации своего отца, Николая Гумилева.


ОБОЖЖЁННЫЕ СТРОКИ

"Буду я, как стрелецкие жёнки, под кремлевскими башнями выть"

Уводили тебя на рассвете,

За тобой, как на выносе, шла,

В темной горнице плакали дети,

У божницы свеча оплыла.

На губах твоих холод иконки,

Смертный пот на челе... Не забыть!

Буду я, как стрелецкие жёнки,

Под кремлевскими башнями выть.

Тихо льется тихий Дон,

Желтый месяц входит в дом.

Входит в шапке набекрень,

Видит желтый месяц тень.

Эта женщина больна,

Эта женщина одна.

Муж в могиле, сын в тюрьме,

Помолитесь обо мне.

Показать бы тебе, насмешнице

И любимице всех друзей,

Царскосельской веселой грешнице,

Что случится с жизнью твоей -

Как трехсотая, с передачею,

Под Крестами будешь стоять

И своею слезою горячею

Новогодний лед прожигать.

Там тюремный тополь качается,

И ни звука - а сколько там

Неповинных жизней кончается...

Легкие летят недели,

Что случилось, не пойму.

Как тебе, сынок, в тюрьму

Ночи белые глядели,

Как они опять глядят

Ястребиным жарким оком,

О твоем кресте высоком

И о смерти говорят.

Магдалина билась и рыдала,

Ученик любимый каменел,

А туда, где молча Мать стояла,

Так никто взглянуть и не посмел.

ღ Мама, папа, я – дружная семья? За что единственный сын Ахматовой ее бросил? ღ

Анна Ахматова с сыном

18 сентября по старому стилю (1 октября по новому) исполнится 103 года со дня рождения Льва Гумилева – историка-этнографа, археолога и востоковеда с мировым именем, сына знаменитых поэтов Серебряного века Анны Ахматовой и Николая Гумилева.

Создатель пассионарной теории этногенеза, интерпретирующей закономерности исторического процесса так, что к ней до сих пор не теряет интереса наука, прожил непростую жизнь, в которой любовь к творчеству и исследованиям, состоятельность в избранном деле, мировое признание сосуществовали с семейной драмой и клеймом сына врага народа…

Мама, папа, я – дружная семья?

Отца маленький Лев терял дважды. Сначала юридически, на бумаге: в 1918-м его родители развелись. Инициатором разрыва была Анна Ахматова, поскольку отношения поэтов разладились задолго до официального расставания, еще в 1914-м, спустя четыре года после заключения брака.

А в августе 1921 года Николая Гумилева арестовали и расстреляли по обвинению в контрреволюционном заговоре – попытки Ахматовой и друзей поэта спасти его ни к чему не привели. Реабилитирован Гумилев-старший был посмертно и лишь в 1992 году.

Мать не смогла (не захотела?) заменить ребенку погибшего отца, окружить сына двойной любовью и заботой – наоборот, можно сказать, что Лев чувствовал себя круглым сиротой почти с рождения. Ему не было и года, когда родители оставили его на воспитание бабушке Анне Ивановне, матери Николая Гумилева, чтобы без помех путешествовать, писать стихи и литературные манифесты, окунаться в богемную жизнь обеих столиц – Москвы и Петербурга.

«Я выхожу замуж за друга моей юности Николая Степановича Гумилева. Он любит меня уже три года, и я верю, что моя судьба – быть его женой. Люблю ли его, я не знаю…»

Из писем Анны Ахматовой

Мать или женщина с ребенком?


Николай Гумилев и Анна Ахматова с сыном

Знаменитые, талантливые женщины, имевшие все, кроме материнского счастья, не такая уж и редкость.

Речь не о тех, кто не смог завести ребенка – родить, усыновить, а о тех, кто тяготился ролью матери и с трудом признавал сам факт существования отпрысков. Все мы помним со школьных уроков литературы, что Марина Цветаева, «соперница» Ахматовой за звание королевы Серебряного века, тоже была неважной матерью. Поэтесса открыто делила детей на любимых и нелюбимых, была, как и Ахматова, беспомощна в быту и равнодушна к уюту.
В голодном 1919-м, не имея возможности прокормить дочек, семилетнюю Алю и двухлетнюю Ирину, Цветаева отдала их в Кунцевский детский приют. Здесь младшая спустя два месяца умерла… Не судите, да не судимы будете – мудро говорится в Библии.

Мы лишь хотели подчеркнуть, что веками навязываемый обществом диктат материнства: женщина неполноценна, если не дала жизнь новому человеку! – нередко становится причиной семейных драм с нежеланными, «заброшенными» детьми и несчастливыми родителями.

«Николай Степанович всегда был холост. Я не представляю себе его женатым. Скоро после рождения Левы (1912 год) мы молча дали друг другу полную свободу и перестали интересоваться интимной стороной жизни друг друга».

Под крылом бабушки


Лев Николаевич Гумилев с женой Натальей

Судьба Льва Гумилева – непростой парадокс, если речь вести об отношениях с близкими. С одной стороны, он был рожден в браке по любви, был долгожданным наследником. Известна история о том, что в Слепнево, имении Гумилевых под Бежецком (ныне административный центр Бежецкого района Тверской области), где Ахматова жила последние три месяца до родов, крестьянам на сельском сходе обещали простить долги, если родится мальчик.

У старшего брата Николая – Дмитрия Гумилева – детей не было, поэтому продолжателя рода ждали с особым чаянием. С другой стороны, с младенчества и до 16 лет Лев прожил с бабушкой в Слепнево, а родителей видел несколько раз в год (чаще на Троицу, в летние каникулы и Рождество), даже когда они еще не расстались.

Мама и папа привозили игрушки и книги, поощряли интерес сына к литературе, истории, географии, археологии, архитектуре, языкам, искусству. Николай Гумилев брал с собой подросшего Льва в недалекие поездки, на литературные и ученые заседания, в музеи и кино; Ахматова помогала деньгами, когда получала гонорары.

Но каждый день рядом с мальчиком вместо родителей была бабушка, любящая, заботливая, следившая за его учебой, здоровьем и питанием. Внук был очень похож на безвременно ушедшего сына: и внешностью, и характером, и способностями.

Тарелка супа и деревянный сундук


Анна Ахматова

Окончив школу, в 1929 году Лев Гумилев переехал к матери в Ленинград. Для нее это был сложный период как в творчестве, так и в личной жизни. Ахматову почти не издавали, так как у советской власти она была «под подозрением», приходилось зарабатывать переводами.

Что касается женского счастья, то и оно было спорным: поэтесса делила любимого человека – искусствоведа Николая Пунина – с его семьей. Получилось так, что почти десять лет Ахматова с сыном и Пунин с женой (развод пара не оформляла) и дочерью жили вместе в одной квартире.

Жившая сама на птичьих правах, «Анна всея Руси», не стремилась отстаивать какие-либо привилегии для сына, критиковала его стихи, подражавшие творческой манере отца. Какое-то время он спал на деревянном сундуке в неотапливаемом коридоре; тарелку супа матери и сыну приносила сердобольная соседка по коммунальной квартире, она же ходила в магазин, помогала с уборкой.

Лев, будучи около года на содержании у матери и Пунина (юноша готовился к поступлению в пединститут на отделение немецкого языка), в благодарность помогал чем мог: колол дрова, топил печь, – но отношение домочадцев к нему не теплело.

«Мать находилась под влиянием людей, с которыми я не имел никаких личных контактов и даже в большинстве своем не был знаком, но ее они интересовали значительно больше, чем я».

Из воспоминаний Льва Гумилева

Молох репрессий


Лев Гумилев

Неприязнь к себе как к сыну врага народа Лев Гумилев чувствовал еще в школе: одноклассники однажды даже проголосовали за то, чтобы «сына контрреволюционера и классово чуждого элемента» лишили учебников. А в 1935 году его впервые арестовали, но все обошлось благодаря заступничеству матери: Ахматова написала письмо Сталину с просьбой освободить сына.

Второй арест случился накануне Великой Отечественной войны, и ничьи хлопоты уже не помогли: с 1938 по 1944 год Лев Гумилев провел в лагере. Ахматова в это время пишет поэму «Реквием» о времени террора, жертвой которого стал и ее сын.
Почему люди изменяют?

В эпоху, когда количество разводов опережает количество браков, как-то уже хочется разобраться с тем, что же такое... →

Есть предположение, что произведение было посвящено Льву, но потом Ахматова эту дарственную надпись убрала, опасаясь навредить узнику Норильлага еще больше. Он не раз вспоминал, как посылки матери спасали его от голодной смерти или болезней, а письма позволили не сойти с ума в зеленой тюрьме – тайге.

В 1944 году сын поэтессы из ворот лагеря отправился добровольцем на фронт, вернулся с войны с двумя медалями: «За взятие Берлина» и «За победу над Германией». После Лев снова оказался в Ленинграде, снова жил с матерью, их отношения существенно потеплели.

Для обоих наступила после войны светлая полоса: у Ахматовой появилась возможность публиковаться, у Льва – учиться в аспирантуре в Институте востоковедения АН СССР, ездить в археологические экспедиции. Но завистники не дремали: сначала в опалу попала Ахматова (в 1948-м вышло постановление ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“», объявившее поэзию Анны Андреевны чуждой, безыдейной, декадентской), а затем и ее сын. Гумилев горько шутил, что до войны сидел «за папу», а после войны – «за маму» (в 1949–1956 годах).

Эта женщина больна,
Эта женщина одна,
Муж в могиле, сын в тюрьме,
Помолитесь обо мне.

<…> Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой.
Кидалась в ноги палачу,
Ты сын и ужас мой.
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.

Из поэмы Анны Ахматовой «Реквием»

«Для тебя было бы лучше, если бы я умер в лагере»


Лев Гумилев с матерью

Возвращение Льва Гумилева из лагеря в 1956 году оказалось не таким, как прежнее: у сына и матери накопились взаимные претензии и обиды, у обоих ухудшилось здоровье и обоим не на что было жить. Лев считал, что мать эгоистична, что она мало сделала, чтобы облегчить его участь в заключении; Анна Андреевна не была довольна научными интересами сына, невниманием к ее самочувствию.

Разрыв усиливался, и дошло вплоть до того, что в октябре 1961 года сын отказался приехать в больницу к матери, перенесшей второй инфаркт, а затем и на ее похороны в марте 1966-го (он просто передал деньги). Поэт Иосиф Бродский вспоминал, что Лев заявил как-то матери: «Для тебя было бы лучше, если бы я умер в лагере». Как считают биографы, в многолетнем споре Ахматовой и сына нет правых и виноватых и все точки над «и» еще не расставлены…

У самого Гумилева-младшего детей не было.

Издательство благодарит за предоставленные материалы Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме, Санкт-Петербург.
Приносим также благодарность Гелиану Михайловичу Прохорову за использование фотографий и писем из его личного архива.

Выражаю сердечную благодарность всем, кто помогал мне в работе над этой книгой.
Прежде всего назову
Гелиана Михайловича Прохорова,
первого ученика Льва Николаевича,
и Марину Георгиевну Козыреву,
создателя и хранителя Музея-квартиры Л.Н. Гумилева.
Без материалов, собранных и опубликованных ими, эта книга многое бы потеряла.

Выражаю свою признательность Нине Ивановне Поповой,
директору Музея Анны Ахматовой,
и сотрудникам – Ирине Геннадьевне Ивановой
и Марии Борисовне Правдиной,
предоставившим в мое распоряжение уникальные материалы из архива ученого.

Большое спасибо поэту и математику Владимиру Губайловскому
и биологу Елене Наймарк за научные консультации.

От души благодарю Ольгу Геннадьевну Новикову,
хотя и понимаю, что эта книга не понравится ни ей, ни многим ученикам и последователям Льва Гумилева.

Вместо предисловия



Сохранившиеся фотографии Льва Гумилева озадачивают. Кажется, что иногда вместо него фотографировались совсем другие люди. Мемуарные свидетельства не объясняют, не рассеивают этого странного впечатления.
«Лева так похож на Колю, что люди пугаются. Моих черт в нем почти нет», – не раз говорила Ахматова. С ней соглашалась Лидия Чуковская, несколько дополняя портрет молодого Льва: «В последний раз я видела Леву, если не ошибаюсь, в 32 году <…> Это был юноша лет 17–19, некрасивый, неловкий, застенчивый, взглядом сильно напоминающий отца».
«Как вы похожи на отца», – с этих слов началось лагерное знакомство физика Сергея Штейна, будущего писателя-фантаста Сергея Снегова, и Льва Гумилева. Гумилеву-младшему вообще очень льстило, если другие находили в нем сходство с отцом. На фотографиях 1926–1927 годов, сделанных Пуниным, подросток Лев и в самом деле очень похож на Николая Степановича.
На студенческой фотографии 1934-го его сразу не узнать. Аккуратно одетый и хорошо причесанный молодой человек с почти детским лицом. Повзрослевший Левушка-Гумилевушка с фотографии 1915 года. Чистый, неиспорченный мальчик. Эмма Герштейн назвала лицо Гумилева «детским», значит, фотограф в 1934 году не исказил его облика.
В 1936-м Руфь Зернова, студентка филфака ЛГУ, описывала Гумилева как светловолосого молодого человека «с аккуратным бледным лицом». Монгольская аспирантка Очирын Намсрайжав запомнила его «молодым, красивым сероглазым юношей».
Домашний мальчик, воспитанный бабушкой-дворянкой, в сталинском Советском Союзе выжить не мог. Он должен был исчезнуть. И он исчез.
Зимой 1987 года в ленинградскую квартиру доктора исторических наук Гумилева пришел корреспондент казанского журнала «Чаян» Гафазль Халилуллов. На звонок дверь открыл сам Лев Николаевич, человек «среднего роста, крепкий, с лицом и телом старого гладиатора».
К сожалению, многие фотографии не сохранились, а в мемуарах – пробелы. Сейчас уже не восстановить утраченные звенья, ведь все, кто знал Льва Гумилева в молодости, давно ушли из жизни.
Передо мной фотография, сделанная осенью 1944-го для военкомата в Туруханске. Это совсем другой человек, ироничный и грустный. Не только постаревший, это понятно: он уже пережил тюрьму и лагерь, – а именно другой. Криминалист, сопоставляя фотографии 1934-го и 1944-го, и тот, верно бы, запутался и приписал их разным людям.
Новая черта – горбинка на носу – сразу сделала Льва похожим на мать. Гумилев после войны рассказывал всем знакомым, будто горбинка – что-то вроде фронтового ранения: во время немецкого минометного обстрела разнесло какую-то дощатую постройку, отлетевшей доской ему и перебило нос. О фронтовом ранении дружно сообщают все знакомые Гумилева, но, судя по фотографии, нос ему перебили не на войне, а в лагере. В Норильске или еще раньше, в Белбалтлаге, а еще вероятнее – в кабинете следователя.
Лев Николаевич «обладал очень выразительным, красивым лицом, крупными серыми глазами, в небольшой степени раскосыми, носом с очень небольшой горбинкой, красивой формой рта…» – вспоминала Елена Херувимова (Вигдорчик), работавшая с Гумилевым в экспедиции на Хантайском озере в 1943 году.
После войны Гумилев еще несколько раз поменяет свою внешность. С фотографии декабря 1949 года (из следственного дела) на нас глядит довольно молодое лицо кавказской национальности, бритоголовый абрек. Два года спустя (фото из лагеря под Карагандой) Гумилев напоминает старика-узбека или казаха.
За этими чужими, как будто непохожими на Гумилева лицами – потерянные годы тюрем и лагерей, вынужденное, не по его воле, отступление от избранного пути. Несколько раз он пытался переломить судьбу. И в 1944-м, когда из тылового Туруханска ушел добровольцем на фронт, и в 1948-м, когда вопреки обстоятельствам все-таки защитил диссертацию, и в 1953–1956-м, в лагерные еще годы, когда нашел в себе силы вернуться в науку.
Николая Гумилева невозможно представить старым. Лев Гумилев, старея, терял сходство с оставшимся навеки молодым отцом. Зато всё отчетливее в его облике проступали ахматовские черты. Впервые на сходство матери и сына обратил внимание художник Александр Осмеркин еще зимой 1938 года: «У него капризная линия рта, как у Анны Андреевны».
В конце пятидесятых его сходство с матерью замечали все.
Свидетельство Н.И. Казакевич, сотрудницы библиотеки Государственного Эрмитажа, вторая половина 1950-х: «Сходство Л.Н. с матерью было несомненным, но он был лишен ее величавости».
Свидетельство А.Н. Зелинского, участника Астраханской археологической экспедиции, август или начало сентября 1959-го: «…внешность… менее всего вязалась с легендарным образом Николая Гумилева. Среднего роста, может быть, даже ниже среднего, плотного телосложения, с горбатым ахматовским носом, с покатой, сутулой спиной, он сидит против меня и непрерывно курит».
Из дневниковых записей Георгия Васильевича Глекина, биолога, биофизика. 1 октября 1959-го: «Вчера был у А.А. Познакомился с Львом Николаевичем. Очень странно, когда, пожимая вам руку, говорят: “Гумилев”… Он невысокого роста человек, с приветливыми, но очень грустными глазами. Чертами лица скорее напоминает мать».
Из мемуаров Аллы Демидовой: «Лев Николаевич Гумилев – абсолютная Ахматова, он к старости очень стал на нее похож».
Гумилев в старости напоминал Анну Андреевну не только внешностью, но и голосом, у него был почти такой же тембр, что и у матери. Все, кто слушал записи Ахматовой и смотрел видеолекции Гумилева, со мной наверняка согласятся.
Последние тридцать лет жизни Гумилева фотографировали часто, на всех фотографиях сходство с Ахматовой очевидно, только вот оно совсем не радовало Льва Николаевича.

Часть I

Гнездо на ветру

Это был долгожданный ребенок. Брак старшего сына Дмитрия, к огорчению Анны Ивановны Гумилевой, оказался бездетным. К осени 1912 года в семье младшего, Николая, ждали наследника. Почему-то все были уверены, что родится мальчик. Николай Степанович, узнав о беременности жены, повез ее в Италию от сырой весны, от пронизывающих балтийских ветров. Итальянское солнце казалось панацеей от телесных и душевных недугов. Об этой поездке сведений почти не сохранилось, только маршрут: Генуя – Пиза – Флоренция. Из Флоренции Николай Степанович один отправился в Рим и Сиену, потом вернулся, и они с Анной посетили Болонью, Падую, Венецию.
Вопреки надеждам, итальянское солнце холодноватых отношений между супругами не согрело.


Помолись о нищей, о потерянной,
О моей живой душе,
Ты, в своих путях всегда уверенный…
Под этими строчками Ахматовой дата: 1912, май, Флоренция.
В эти же майские дни появились стихи Ахматовой, необъяснимые, поразительные своим трагическим диссонансом с реальностью, казалось бы, вполне благополучной.

Тихий дом мой пуст и неприветлив,
Он на лес глядит одним окном,
В нем кого-то вынули из петли
И бранили мертвого потом.

Был он грустен или тайно-весел,
Только смерть – большое торжество.
На истертом красном плюше кресел
Изредка мелькает тень его.

И, пророча близкое ненастье,
Низко, низко стелется дымок.
Мне не страшно. Я ношу на счастье
Темно-синий шелковый шнурок.

Что это? Просто литературный сюжет? Но откуда эти мрачные видения? Может быть, предчувствие будущей трагической судьбы? Век войн и революций уже надвигался, и мирной жизни было отмерено всего два года.
В Россию возвращались через Вену, Краков и Киев. В Киеве Анна Андреевна осталась погостить у матери. Потом отправилась в Литки (Подольская губерния), имение своей кузины. Николай Степанович поехал в Петербург, затем – в Москву, по литературным делам. Но в начале июня он уже был у матери, в Слепневе, откуда писал жене: «…мама нашила кучу маленьких рубашечек, пеленок…»
Вторую половину июля и начало августа Николай и Анна провели в Слепневе. Тогда за Ахматовой внимательно наблюдала двенадцатилетняя Елена, внучатая племянница Анны Ивановны Гумилевой. По ее воспоминаниям, Ахматова была «укутана в шаль и ходила тихими шагами со своей очень симпатичной бульдожкой Молли. Держалась она очень уединенно». Анна своих привычек не меняла, вставала поздно, строгому распорядку слепневского дома не следовала. Но все относились к ней доброжелательно, оберегали, в буквальном смысле на руках носили. Ей трудно было подниматься по крутой лестнице, и Анна Ивановна поручила Коле-маленькому, если Коли-большого рядом не будет, носить Анну вверх и вниз на руках. Коля-маленький, племянник Николая Степановича, был тогда рослым и сильным юношей; не пройдет и года, как оба Николая отправятся в Абиссинию.
Даже слепневские крестьяне стали не только свидетелями, но и участниками больших ожиданий в господском доме. На сельском сходе им обещали простить долги, если родится наследник. Забегая вперед, скажем, что Анна Ивановна Гумилева обещание сдержала.
Мальчик увидел свет 18 сентября (1 октября по новому стилю) 1912 года в родильном приюте императрицы Александры Федоровны на 18-й линии Васильевского острова. Через несколько дней ребенка перевезли в Царское Село, в дом Гумилевых на Малой, 63. В семье был праздник, пили шампанское за счастливое событие.
Ребенка крестили в Екатерининском соборе Царского Села 7 октября по старому стилю. Ему дали имя Лев.
Жена Дмитрия Гумилева, тоже Анна Андреевна, в девичестве Фрейганг, утверждала, что ребенок с первого дня был «всецело предоставлен» бабушке, она его «выходила, вырастила и воспитала». Все-таки не с первого дня, а постепенно – естественно, с молчаливого согласия родителей. Тут стоит внимательно прочитать воспоминания Валерии Сергеевны Срезневской, подруги Ахматовой с гимназических лет, когда они были еще Аней Горенко и Валей Тюльпановой. Считается, что мемуары отредактированы самой Ахматовой, если не написаны под ее диктовку. Во всяком случае, это версия Ахматовой, и она кажется убедительной.
Из воспоминаний Срезневской: «Рождение сына очень связало Анну Ахматову. Она первое время сама кормила сына и прочно обосновалась в Царском». Но понемногу «Аня освобождалась от роли матери в том понимании, которое сопряжено с уходом и заботами о ребенке: там были бабушка и няня».
Так было принято среди женщин их круга. Кроме того, Анна уже тогда была Ахматовой. В марте 1912 года вышел сборник ее стихов «Вечер» и принес ей известность. Ахматова прислушивалась к себе, к своему дару и очень быстро вернулась к жизни литературной богемы Петербурга.
Возможно, Ахматова стала матерью слишком рано. В двадцать три года. Она не захотела менять привычный образ жизни.
Из биографической прозы Анны Ахматовой. «Смешили мы (Ахматова и Осип Мандельштам. – С.Б. ) друг друга так, что падали на поющий всеми пружинами диван на “Тучке” (комната Гумилева в Петербурге, в Тучковом переулке, 17, кв. 29. – С.Б. ) и хохотали так до обморочного состояния, как кондитерские девушки в “Улиссе” Джойса».
Позднее, в двадцатые годы, Ахматова будет забавлять маленькую еще Иру Пунину, звонить ей от имени собаки Тапа и лаять (Ира сначала не сомневалась, что звонил именно Тап). В тридцатые Анна Андреевна много занималась с соседскими детьми, Валей и Вовой («шакаликом»). В сороковые стала нянчиться с Аней Каминской. Но эти дети росли рядом, а Лева почти всегда оказывался далеко.
Николай Степанович тоже был доволен, вспоминает Срезневская, что «его сын растет под крылом, где ему самому было так хорошо и тепло». Так будет и дальше. Забегая вперед, приведем фрагменты писем Ахматовой Николаю Гумилеву лета 1914 года. Еще не началась война.
«Милый Коля, 10-го я приехала в Слепнево. Нашла Левушку здоровым, веселым и очень ласковым. <…> В июльской книге “Нового слова” меня очень мило похвалил Ясинский. Соседей стараюсь не видеть, очень они пресные. <…> Целую, твоя Аня». К письму приложены стихи: «Моей наследницею полноправной будь…» и «Целый год ты со мной неразлучен…» (13 июля 1914 года).
«Целые дни лежу у себя на диване, изредка читаю, но чаще пишу стихи. <…> Думаю, что нам будет очень трудно с деньгами осенью. <…> Хорошо, если с “Четок” что-нибудь получим <…> С недобрым чувством жду июльскую “Русскую мысль”. Вероятнее всего, там свершат надо мною страшную казнь Valere <…> Будь здоров, милый! Целую. Твоя Анна. Левушка здоров и всё умеет говорить». К письму приложено стихотворение «Подошла я к сосновому лесу» (17 июля 1914 года).
Перед нами письма поэта. Обращается Ахматова тоже к поэту, а не к отцу своего ребенка.
Роль бабушки в жизни Левы так велика, что необходимо сделать небольшое отступление. В год рождения Левы Анне Ивановне Гумилевой исполнилось пятьдесят восемь лет. Она была «хороша собой, – пишет Е.Б. Чернова, внучатая племянница А.И. Гумилевой, – высокого роста, худощавая, с красивым овалом лица, правильными чертами и большими добрыми глазами…». Анна происходила из мелкопоместных дворян Львовых. Лев Гумилев в конце жизни утверждал: «…Гумилевы, каста военных, были священники, но в основном военные, морские и сухопутные офицеры и разведчики». На самом деле его слова относились скорее к семье Львовых. Степан Яковлевич Гумилев, дед Льва Николаевича, был военным в первом поколении.
Анна Львова провела детство, юность и молодость (до замужества) в Слепневе (Тверская губерния), родовом имении Львовых. В семье была младшей. Рано потеряла родителей. Ей было восемь лет, когда умер отец. А через три года умерла мать. Образование получила домашнее, с гувернанткой. Очень любила родной дом, кабинет отца, где на стенах висели географические карты, а в шкафу стояли книги с описаниями военных кораблей и морских сражений. Библиотека в доме была замечательная, собиралась несколькими поколениями Львовых. Анна много читала, больше всего – русские и французские романы. Французским языком владела свободно. Любила гулять по слепневскому парку и окрестностям усадьбы. Возможно, на ее характер, спокойный и уравновешенный, неизменную доброжелательность повлияла окружающая природа. Повзрослевший внук Анны Ивановны, Лев Гумилев, установит связь между психологическим состоянием человека и ландшафтом, он же отметит умиротворяющий характер природы Тверского края: «…этот якобы скучный ландшафт, очень приятный и необременительный, эти луга, покрытые цветами, васильки во ржи, незабудки у водоемов, желтые купальницы – они некрасивые цветы, но они очень идут к этому ландшафту. Они незаметны, и они освобождают человеческую душу».
Брак Анны Львовой и Степана Яковлевича Гумилева мемуаристы называют неравным: двадцатидвухлетняя потомственная дворянка и сорокалетний корабельный врач, сын сельского дьячка, вдовец с дочерью семи лет. Между тем Анна Львова послушала совета своего старшего брата (Лев Иванович познакомил ее с Гумилевым) и приняла решение, о котором никогда не жалела. Этот тип женщины любим русской литературой: пушкинская Татьяна, тургеневские девушки. Анна никогда не тяготилась сельским уединением, не любила праздности, была лишена кокетства. Она сочувствовала семейному горю Степана Яковлевича, жалела его осиротевшую дочь. С желания помочь и сострадания началась любовь.
Анна Ивановна легко вошла в роль хозяйки дома. Степан Яковлевич надолго уходил в плавание, после отставки часто и тяжело болел. Так получилось, что дом держался на ней. Все, кто знал Анну Ивановну, называли ее властной и умной. Она умела разбираться в людях. Казалось бы, ей, воспитанной в патриархальных традициях, невозможно принять характер и образ жизни Ахматовой. Между тем Ахматову не приняли как раз ее ровесницы. Довольно неприязненно пишет об Ахматовой А.А. Гумилева (Фрейганг): «В дом влилось много чуждого элемента». Как успела дворянка за несколько лет усвоить советскую фразеологию! Ей вторит соседка Гумилевых, Вера Андреевна Неведомская: «…в семье мужа она чужая».
Анна Ивановна, несмотря на разницу в возрасте и воспитании, приняла Ахматову как родную дочь. Между ними всю жизнь сохранялись родственные сердечные отношения.
Из писем Анны Гумилевой к Анне Ахматовой: «Анечка, дорогая моя», «я рада, что ты поправилась, моя родная», «голубчик», «горячо любящая тебя мама».
Из писем Анны Ахматовой к Анне Гумилевой:
«Дорогая мама, эти деньги исключительно для того, чтобы ты наняла человека для работы по дому и сама больше ни с чем не возилась».
«Дорогая мамочка! Не надо ли прислать чего-нибудь в посылке (муки, сахара, чая, мыла), может быть, какое-нибудь лекарство Левушке? Твоя Аня».
Наконец, слово самому Льву Гумилеву: «Бабушка была ангелом доброты и доверчивости и маму очень любила».
Первые шаги маленького Левы связаны с царскосельским домом Гумилевых. Анна Ивановна купила его летом 1911 года. Дом был деревянный, двухэтажный, с небольшим палисадником.
«Снаружи такой же, как и большинство царскосельских особняков. Два этажа, обсыпающаяся штукатурка, дикий виноград на стене. Но внутри – тепло, просторно, удобно. Старый паркет поскрипывает, в стеклянной столовой розовеют большие кусты азалий, печи жарко натоплены. Библиотека в широких диванах. Книжные полки до потолка… Комнат много, какие-то всё кабинетики с горой мягких подушек, неярко освещенные, пахнущие невыветриваемым запахом книг, старых стен, духов, пыли…
Тишину вдруг прорезывает пронзительный крик. Это горбоносый какаду злится в своей клетке. Тот самый:

А теперь я игрушечной стала,
Как мой розовый друг какаду.
«“Розовый друг” хлопает крыльями и злится», – вспоминал поэт Георгий Иванов.

На первом этаже были комнаты Николая Степановича и Ахматовой, Дмитрия и его жены, а также гостиная, столовая и библиотека. На втором этаже жили Анна Ивановна, Александра Степановна Сверчкова, дочь Степана Яковлевича Гумилева от первого брака, с детьми Николаем и Марией. Здесь же, на втором этаже, устроили детскую для Левы и его няни.
Из воспоминаний А.А. Гумилевой (Фрейганг): «Коля был нежным и заботливым отцом. Всегда, придя домой, он прежде всего поднимался наверх, в детскую, и возился с младенцем».
А вот Лев Николаевич в поздних интервью с сожалением утверждал, что своих родителей в детстве почти не видел. В этом нет противоречия. Если Николай Степанович бывал дома, он охотно играл с ребенком. Ему даже не надо было делать над собой усилия, как многим взрослым, временами он чувствовал себя ребенком. В 1919–1921 годах со своими студийцами, молодыми поэтами, с удовольствием играл в жмурки. Когда Лева немного подрастет, они будут играть в войну, в индейцев, в путешественников. Только вот свободного времени у Николая Степановича было немного. Осенью 1912 года он возобновил занятия в университете. Чтобы не ездить каждый день в Петербург из Царского Села, снял комнату в Тучковом переулке на Васильевском острове. Николай Степанович и Ахматова обычно не пропускали интересных вечеров в «Бродячей собаке», где собиралась литературная богема Петербурга. Только за последние три месяца 1912 года состоялось около десятка заседаний «Цеха поэтов». Иногда они проходили в доме Гумилевых. Случалось, полуторагодовалый Лева, убежав от няни, неожиданно появлялся перед поэтами. В фольклор царскосельских поэтов Ахматова и Лева вошли под именами Гумильвица и Гумильвенок. Весной 1913 года Николай Степанович с племянником отправились в Абиссинию. На пути в Африку, из Одессы, Гумилев писал Ахматовой 9 апреля 1913 года: «Целуй от меня Львеца (забавно, я первый раз пишу его имя) и учи его говорить “папа”».
Из письма Николая Гумилева Анне Ахматовой 25 апреля 1913 года: «Леве скажи, у него будет свой негритенок, пусть радуется».
Насчет негритенка Николай Степанович, конечно, пошутил. Но привез живого попугая, светло-серого, с розовой грудкой.
Первый этаж дома Гумилевых украшали шкуры леопардов, африканские браслеты, картины абиссинских художников. Особенно сильное впечатление на гостей производило чучело пантеры в нише между столовой и гостиной.
Из воспоминаний А.А. Гумилевой-Фрейганг: «Было совсем темно, только яркая луна освещала стоящую черную пантеру. Меня поразил этот зверь с желтыми зрачками. Первый момент я подумала, что она живая. Коля был бы способен и живую пантеру привезти».
Лева рос среди этих необычных предметов. Рассказы отца об Африке, картины, шкуры, экзотические птицы развивали и без того богатое от природы воображение. На сохранившейся фотографии маленький Лева сидит на леопардовой шкуре среди игрушечных зверей.
Оказавшись за пределами дома, Лева увидел тот же мир, что и маленькая Аня Горенко двадцать лет назад: «Мои первые воспоминания – царскосельские: зеленое, сырое великолепие парков…»
Нянька возила Левушку на санках, а «городовой грозил пальцем и говорил: “Плакать нельзя”». На прогулке в парке он однажды увидел царевича на сером ослике (запись секретаря Ахматовой Павла Лукницкого). Может быть, все-таки на пони?
В Царском Селе Гумилевы жили с сентября по май. На лето семья уезжала в родовое имение Львовых Слепнево, а дом на Малой сдавали дачникам, чтобы окупить его содержание и ремонт.
После смерти Льва Ивановича Львова (1908) имение перешло к его сестрам: Варваре, Агате и Анне. Агата умерла в 1910-м. Варвара Ивановна была очень немолода. Настоящей хозяйкой Слепнева стала Анна Ивановна.
Из автобиографии Анны Ахматовой: «Каждое лето я проводила в бывшей Тверской губернии, в пятнадцати верстах от Бежецка. Это неживописное место: распаханные ровными квадратами на холмистой местности поля, мельницы, трясины, осушенные болота, “воротца”, хлеба, хлеба…»
«Воротца» – характерная примета тверских селений и усадеб, они играли роль не защитную, а скорее декоративную. На звук колокольчика прибегали деревенские ребятишки и открывали воротца, за что господа одаривали их конфетами и пряниками. Это превратилось в своеобразный ритуал. В целом же устройство усадьбы и быт Слепнева типичны для мелкопоместного дворянства. Этот образ жизни хорошо известен читателям Тургенева и Бунина.


Дома косые, двухэтажные.
И тут же рига, скотный двор,
Где у корыта гуси важные
Ведут немолчный разговор.

В садах настурции и розаны,
В прудах зацветших караси.
Усадьбы старые разбросаны
По всей таинственной Руси.

Н.Гумилев. Старые усадьбы

Дом Гумилевых в Слепневе был одноэтажным, с крестообразным мезонином. С террасы можно было спуститься в цветник и дальше в парк, где росли акации, липы и одинокий старый дуб, который сохранился и в наши дни. Усадьбу разделял почтовый тракт. По одну сторону дом, по другую – фруктовый сад и огород.
В Слепневе сохранялись патриархальные традиции. Когда вся семья собиралась к столу, ждали Варвару Ивановну, самого старого человека в доме. Она чем-то напоминала Екатерину II и очень любила, когда это сходство замечали. «Пока Варвара Ивановна не сделает особый знак рукой, за стол никто не садится. <…> Анна Андреевна называла эти традиции ”китайской церемонией и XVIII веком”», – вспоминает родственница Гумилевых Е.Б. Чернова.
Летом в хорошую погоду стол накрывали прямо перед домом. Собиралось человек десять, а то и пятнадцать: сестры Львовы, их дети и внуки – Гумилевы, Лампе, Кузьмины-Караваевы, Оболенские.
За столом младшие (не только внуки, но и дети сестер – Николай и Дмитрий) разговора не начинали, а только отвечали на вопросы старших. Если Ахматова относилась к патриархальным обычаям дома иронично, то Николаю Степановичу они скорее нравились. Особенно он любил церковные праздники и старался всегда провести их с семьей. На Пасху вся семья шла в царскосельскую дворцовую церковь.
В Тверском крае сохранялись старорусские православные традиции. На Петров день монахи из Николаевской Теребенской пустыни привозили чудотворную икону Николая Мирликийского. Ее отправляли в Бежецк по реке Мологе на украшенной по такому случаю лодке. По преданию, икона еще с XV века берегла город от моровой язвы.


Порою крестный ход и пение,
Звонят во все колокола,
Бегут, – то значит, по течению
В село икона приплыла.
Лев Гумилев усвоит православную веру еще в раннем детстве, религия станет для него частью жизни, необходимым элементом бытия. Он сохранит веру во времена воинствующего безбожия. Даже в страшные тридцатые годы будет посещать храм. Со временем Гумилев приведет к вере своих учеников и многих друзей.
May 12th, 2017

Анну Андреевну Ахматову знают все образованные люди. Это выдающаяся русская поэтесса первой половины двадцатого века. Однако о том, сколько пришлось пережить этой поистине великой женщине - мало кому известно.

Предлагаем вашему вниманию краткую биографию Анны Ахматовой . Мы постараемся не просто остановиться на самых важных этапах жизни поэтессы, но и рассказать интересные факты из ее биографии.

Биография Ахматовой

Анна Ахматова - знаменитая поэтесса мирового уровня, писательница, переводчик, литературовед и критик. Родившись в 1889 г. Анна Го́ренко (это ее настоящая фамилия), провела детство в родном городе Одесса.

Юная Ахматова. Одесса.

Училась будущий классик в Царском Селе, а затем в Киеве, в Фундуклеевской гимназии. Когда в 1911 г. она опубликовала первое стихотворение, отец запретил ей использовать настоящую фамилию, в связи с чем Анна взяла фамилию своей прабабки - Ахматовой. Именно с этим именем она вошла в русскую и мировую историю.

С этим эпизодом связан один интересный факт, который мы приведем в конце статьи.

К слову сказать, выше вы можете видеть фото молодой Ахматовой, которое резко отличается от последующих ее портретов.

Личная жизнь Ахматовой

Всего у Анны было три мужа. Была ли она счастлива хоть в одном браке? Сложно сказать. В ее произведениях мы находим много любовной поэзии. Но это скорее какой-то идеалистический образ недостижимой любви, прошедший сквозь призму дара Ахматовой. Но вот было ли у нее обыкновенное семейное счастье - это едва ли.

Гумилев

Первым мужем в ее биографии был известный поэт Николай Гумилев, от которого у нее родился единственный сын - Лев Гумилев (автор теории этногенеза).
Прожив 8 лет, они развелись, а уже в 1921 г. Николай был расстрелян.

Здесь важно подчеркнуть, что первый муж страстно ее любил. Она не отвечала ему взаимностью, и он знал об этом еще до свадьбы. Одним словом, их совместная жизнь была чрезвычайно тягостной и мучительной от постоянной ревности и внутренних страданий обоих.

Ахматовой было очень жаль Николая, но чувств к нему она не испытывала. Два поэта от Бога не смогли жить под одной крышей и разошлись. Их распадающийся брак не смог остановить даже сын.

Шилейко

В этот тяжелый для страны период великая писательница жила из рук вон плохо.

Имея крайне скудный доход, она подрабатывала тем, что продавал селедку, которую выдавали в качестве пайка, а на вырученные деньги покупала чай и курево, без которых не мог обходиться ее муж.

В ее записях есть фраза, относящаяся к этому времени: «Я скоро сама стану на четвереньки».

Шилейко ужасно ревновал свою гениальную жену буквально ко всему: к мужчинам, гостям, стихам и увлечениям. Он запрещал ей читать стихи на публике и даже вовсе не разрешал писать их. Этот брак также был недолгим, и в 1921 их пути разошлись.

Пунин

Биография Ахматовой развивалась стремительно. В 1922 г. она снова выходит замуж. На этот раз за Николая Пунина, искусствоведа, с которым прожила дольше всего - 16 лет. Расстались они в 1938 г., когда сын Анны Лев Гумилев был арестован. К слову сказать, в лагерях Лев провел 10 лет.

Тяжелые годы биографии

Когда он только был заключен в тюрьму, Ахматова провела 17 тяжелейших месяцев в тюремных очередях, принося сыну передачи. Этот период жизни навсегда врезался в ее память.

Лёва Гумилев с матерью - Анной Ахматовой. Ленинград, 1926 г.

Однажды ее узнала какая-то женщина и спросила, сможет ли она, как поэт, описать весь тот ужас, который переживали матери невинно осужденных. Анна ответила утвердительно и тогда же начала работу над своей самой знаменитой поэмой «Реквием». Вот небольшая выдержка оттуда:

Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой.
Кидалась в ноги палачу -
Ты сын и ужас мой.

Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.

В первую мировую войну Ахматова полностью ограничила свою публичную жизнь. Однако это было несравнимо с тем, что произошло потом в ее непростой биографии. Ведь впереди ее еще ждала Великая Отечественная Война - самая кровавая в истории человечества.

В 20-х годах началось нарастающее движение эмиграции. Все это весьма тяжело отразилось на Ахматовой потому, что практически все ее друзья выехали за границу. Примечателен один разговор, который произошел между Анной и Г.В. Ивановым в 1922 г. Иванов сам описывает его так:

Послезавтра уезжаю за границу. Иду к Ахматовой — проститься.

Ахматова протягивает мне руку.

— Уезжаете? Кланяйтесь от меня Парижу.

— А Вы, Анна Андреевна, не собираетесь уезжать?

— Нет. Из России я не уеду.

— Но ведь жить все труднее!

— Да, все труднее.

— Может стать совсем непереносимо.

— Что же делать.

— Не уедете?

— Не уеду.

В том же году она пишет известное стихотворение, которое проложило черту между Ахматовой и творческой интеллигенцией, выехавшей в эмиграцию:

Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.

Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной,
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.

С 1925 г. НКВД издает негласный запрет, чтобы ни одно издательство не печатало никаких произведений Ахматовой по причине их «антинародности».

В краткой биографии невозможно передать то бремя морального и социального гнета, которое переживала Ахматова в эти годы.

Познав, что такое слава и признание, она была вынуждена влачить жалкое, полуголодное существование, в полном забвении. При этом, понимая, что ее друзья за границей регулярно издаются и мало в чем себе отказывают.

Добровольное решение не уезжать, но страдать со своим народом - вот подлинно удивительная судьба Анны Ахматовой. В эти годы она перебивалась случайными переводами иностранных поэтов и писателей и вообще, жила чрезвычайно бедно.

Творчество Ахматовой

Но вернемся в 1912 г., когда вышел первый сборник со стихами будущей великой поэтессы. Назывался он «Вечер». Это стало началом творческой биографии будущей звезды на небосклоне русской поэзии. Через три года появляется новый сборник «Четки», который был напечатан в размере 1000 штук.

Собственно с этого момента и начинается всенародное признание крупного таланта Ахматовой. В 1917 г. мир увидела новая книга со стихами «Белая стая». Она была издана вдвое большим тиражом, через предыдущий сборник.

Среди наиболее значимых произведений Ахматовой можно упомянуть «Реквием», написанный в 1935-1940 гг. Почему именно эту поэму считают одной из самых великих? Дело в том, что она отображает всю боль и ужас женщины, которая потеряла своих близких из-за человеческой жестокости и репрессий. А этот образ был весьма похож с судьбой самой России.

В 1941 Ахматова бродила голодная по Ленинграду. По свидетельству некоторых очевидцев она выглядела настолько плохо, что какая-то женщина, остановившись возле нее, протянула ей милостыню со словами: «Возьми Христа ради». Можно только вообразить, что чувствовала в это время Анна Андреевна.

Однако до начала блокады она была эвакуирована в Москву, где встретилась с Мариной Цветаевой. Это была единственная их встреча.

Краткая биография Ахматовой не позволяет во всех деталях показать суть ее потрясающих стихотворений. Они как будто живые разговаривают с нами, передавая и раскрывая множество сторон человеческой души.

Важно подчеркнуть, что она писала не только о личности, как таковой, а рассматривала жизнь страны и ее судьбу как биографию отдельно взятого человека, как некий живой организм со своими достоинствами и болезненными наклонностями.

Тонкий психолог и блестящий знаток человеческой души, Ахматова сумела изобразить в своих стихах множество граней судьбы, ее счастливые и трагические превратности.

Смерть и память

В подмосковном санатории 5 марта 1966 г. Анна Андреевна Ахматова умерла. На четвертый день гроб с ее телом был доставлен в Ленинград, где на Комаровском кладбище состоялись похороны.

В честь выдающейся русской поэтессы названо много улиц в бывших республиках Советского Союза. В Италии, в Сицилии, Ахматовой установлен памятник.

В 1982 г. была открыта малая планета, которая получила свое название в ее честь - Akhmatova.

В Нидерландах, на стене одного из домов города Лейдена, большими буквами написано стихотворение «Муза».

Муза

Когда я ночью жду ее прихода,
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке.

И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня.
Ей говорю: «Ты ль Данту диктовала
Страницы Ада?» Отвечает: «Я!».

Интересные факты из биографии Ахматовой

Будучи признанным классиком, еще в 20-е годы, Ахматова была подвержена колоссальной цензуре и замалчиванию. Ее целые десятилетия вообще не печатали, что оставляло ее без средств к существованию. Однако, несмотря на это, за границей ее считали одним из крупнейших поэтов современности и в разных странах издавали даже без ее ведома.

Когда отец Ахматовой узнал о том, что его семнадцатилетняя дочь начала писать стихи он попросил «не срамить его имени».

Фото начала 1960-х

Ее первый муж Гумилев рассказывает, что они нередко ссорились из-за сына. Когда Левушке было около 4 лет, Мандельштам научил его фразе: «Мой папа поэт, а моя мама истеричка». Когда в Царском Селе собралась поэтическая компания, Левушка вошел гостиную и громким голосом прокричал заученную фразу.

Николай Гумилев очень рассердился, а Ахматова пришла в восторг и начала целовать сына говоря: «Умничка, Лева, ты прав, твоя мама истеричка!». На то время Анна Андреевна еще не знала, какая жизнь ждет ее впереди, и какой век идет на смену Серебряному.

Поэтесса всю жизнь вела дневник, о чем стало известно только после ее смерти. Именно благодаря этому мы знаем многие факты из ее биографии.

Ахматова была номинирована на Нобелевскую премию по литературе в 1965 году, но, в конечном счете, она была присуждена Михаилу Шолохову. Не так давно стало известно, что изначально комитет рассматривал вариант того, чтобы разделить премию между ними. Но потом все же остановились на Шолохове.

Две сестры Ахматовой умерли от туберкулеза, и Анна была уверена, что ее ждет та же участь. Однако она смогла побороть слабую генетику и прожила 76 лет.

Ложась в санаторий, Ахматова чувствовала приближение смерти. В своих записях она оставила короткую фразу: «Жаль, что там нет Библии».


Анна Ахматова - всемирно известная поэтесса, лауреат Нобелевской премии, переводчик, критик и литературовед. Она купалась в славе и величии, познала горечь утрат и гонений. Много лет ее не публиковали, а имя было под запретом. Серебряный век взрастил в ней свободу, сталинский приговорил к опале.

Сильная духом она пережила нищету, травлю, тяготы обычного человека, выстояв в тюремных очередях много месяцев. Ее «Реквием» стал эпическим памятником времени репрессий, женской стойкости и веры в справедливость. Горькая участь сказалась на ее здоровье: она получила несколько инфарктов. По странному совпадению, умерла в годовщину рождения Сталина, в 1966 году.

Ее грациозность, необычный профиль с горбинкой вдохновляли многих художников. Сам Модильяни рисовал сотни ее портретов, но она дорожила только одним, подаренным им в 1911 году в Париже.

Архив Анны Ахматовой после ее смерти был продан государственным учреждениям за 11,6 тысячи рублей.

Предназначение

Дворянское происхождение Ахматова не скрывала, даже гордилась им. Третий ребенок в семье потомственного дворянина и военного морского офицера из одесситов Андрея Антоновича Горенко, она была слабенькой и болезненной.

В 37 лет он женился вторым браком на 30-летней Инне Эразмовне Стоговой.

За одиннадцать лет супруги нажили шесть детей. Переехали в Царское село в 1890-м, когда Ане исполнился годик.

Читать и сносно общаться на французском языке она начала рано. В гимназии, по собственному признанию, училась хорошо, но не охотно. Отец частенько брал ее с собой в Петроград, он был заядлый театрал, и они не пропускали премьерных спектаклей. А летом семья проводила в собственном доме в Севастополе. Наследственным проклятьем был туберкулез, от него впоследствии умерли три дочери Горенко – последняя уже после революции в 1922-м году. Сама Анна в молодости тоже переболела чахоткой, но смогла выздороветь.

В 25 лет Анна посвятит своей жизни в Крыму поэму «У самого моря», эта тема не уйдет из творчества поэтессы и после.

Писательство с детских лет было свойственно Ане Горенко. Она вела дневник, сколько помнила себя и до последних дней. Первое свое стихотворение сочинила на стыке времен – в 11 лет. Но родители не одобряли ее увлечение, похвалы она получала за свою гибкость. Высокая и хрупкая, Аня легко превращала свое тело в кольцо и могла, не вставая со стула достать зубами платок с пола. Ей прочили балетную карьеру, но она категорически отказалась.

Псевдоним, прославивший ее, она взяла из-за отца, который запретил использовать его фамилию. Ей по нраву пришлась Ахматова – фамилии ее прабабушки, чем-то напоминавшая ей крымского завоевателя хана Ахмата.

С 17-ти лет стала подписывать свои стихи, периодически выходящие в разных журналах под псевдонимом. Родители разошлись: отец благополучно прокутил приданое и оставил семью в трудном положении.

Мать с детьми уехала в Киев. Здесь в последний год обучения в гимназии Анна много сочиняет, и эти ее стихи будут опубликованы в книге «Вечер». Дебют 23-летней поэтессы получился успешным.

Во многом ей помогал ее муж – Николай Гумилев. Они поженились, когда ей исполнился 21 год.

Он добивался ее несколько лет, уже был состоявшимся поэтом, старше Анны на три года: военный красавиц, историк, увлеченный путешествиями и мечтами.

Он увозит любимую в Париж, а после возвращения готовятся к переезду в Петроград. Она будет приезжать в Киев, где у нее остались родные.

Через год в северной столице литературное общество знакомится с новым течением и его создателями – акмеистами. К сообществу причисляют себя Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Северянин и другие. Серебряный век был богат на поэтические таланты, проходили вечера, обсуждались, читались стихи и печатались.

Анна за два года после замужества несколько раз была за границей. Там она познакомилась с молодым итальянцем Амедео Модильяни. Они много общались, он ее рисовал. В то время он был неизвестный художник, слава пришла к нему значительно позже. Анна ему понравилась своей необычной внешностью. Он два года переносил ее образ на бумагу. Сохранилось несколько его рисунков, которые после его ранней смерти, стали признанными шедеврами. Уже на склоне лет Ахматова говорила, что главный актив ее наследия – это «рисунок Моди».

В 1912-м Гумилев становится студентом университета в Петрограде и погружается в изучение поэзии Франции. Выходит его сборник «Чужое небо». Анна ждет первенца.

Пара едет в Царское село, где осенью рождается сын.

Родители Гумилева очень ждали мальчика: он оказался единственным наследником. Не удивительно, что мать Гумилева пригласила семью жить к себе в деревянный двухэтажный дом. В этом доме в Царском селе семья будет жить до 1916 года. Гумилев только наездами, Анна – ненадолго отлучаясь в Петроград, в санаторий на лечение от туберкулеза и на похороны отца. Известно, что в этот дом к ним приезжали друзья: Струве, Есенин, Клюев и прочие. Анна дружила с Блоком и Пастернаком, которые также были в числе ее воздыхателей. Из дикой девочки со спаленной от солнца кожей, она превратилась в манерную светскую даму.

Льва Николаевича будет воспитывать бабушка до 17 лет. С маленьким Левой она уедет жить в Тверскую область в село Слепнево, где была усадьба Гумилевых. Анна и Николай навещают их и помогают материально.

Их брак трещит по швам: они редко видятся, но часто пишут друг другу. У него заграницей возникают интрижки, и Анна узнает об этом.

Сама она имеет много поклонников. Среди них Николай Недоброво. Он познакомил Анну со своим другом Борисом Анрепом. Эта связь разрушит их дружбу и породит любовь поэтессы и художника.

Они редко виделись, а в 1916-ом возлюбленный покинул Россию. Ему она посвятит более тридцати стихов: через год они выйдут в сборнике «Белая стая» и через пять лет в «Подорожнике». Их встреча произойдет через полвека в Париже, куда Ахматова приедет по приглашению Оксфордского университета: за ее исследования творчества Пушкина ей присвоена почетная степень доктора литературы.

Через восемь лет звездная пара развелась. Хотели бы и раньше, но сделать это в дореволюционной России оказалось сложно.

Почти сразу после развода она согласится стать женой Владимира Шилейко, что очень удивит ее знакомых. Ведь она уже была не той восторженной и нежной русской Сапфо, как ее называли. Перемены в стране наводили на нее страх и печаль.

А Гумилев женится на другой Анне, дочери поэта Энгельгардта. Она быстро станет вдовой – в 1921-ом Гумилева расстреляют по обвинению в заговоре против советской власти вместе с другими 96 подозреваемыми. Ему было всего 35 лет. Об аресте своего бывшего мужа она узнает на похоронах Александра Блока. На 106 годовщину со дня рождения Николай Гумилев будет полностью реабилитирован.

Анна Андреевна потеряв первого мужа, уходит от второго. Ученый-востоковед Шилейко был до крайности ревнив, жили они впроголодь, стихи не писались и не печатались. Книга «Подорожник», состоящая в основном из прошлых стихотворений, вышла за несколько месяцев до расстрела Гумилева.

В 1922 году она смогла выпустить пятый сборник в своей творческой жизни -

«Anno Domini». Автор предложила семь новых стихотворений, а также относящиеся к разным годам. Поэтому читателям легко было сравнить ее ритмику, образы, волнения. Критика писала о «разнокачественности» ее стихов, тревожности, но не сломленности.

Она могла бы уехать из страны, ее настойчиво приглашали к себе друзья из Франции, но Ахматова отказалась. Ее жизнь в полуразрушенном Петрограде не сулила ничего хорошего, она об этом знала. Но не могла себе представить, что впереди ждут ее годы забвения и травли – на ее публикации наложат негласный запрет.

Репрессии и «Реквием»

Коммунальная квартира на Фонтанке в Ленинграде станет ее домом с октября 1922 года. Здесь Ахматова проживет 16 лет. Как говорят биографы – несчастливых.

Со своим третьим мужем: искусствоведом, критиком и немного поэтом Николаем Пуниным она не зарегистрировала брак. Он был женат, и что самое странное в этой коммунальной квартире, разделенной перегородкой на две, всем хозяйством заправляла его жена. По стечению обстоятельств тоже Анна.

У супругов была годовалая дочь Ирина, которая впоследствии очень подружится с Ахматовой и станет одной из наследниц поэтессы.

Они были знакомы лет десять: Николай Пунин приходил к чете Гумилевых вместе с другими поэтами. Но был раскритикован своим тезкой и затаил обиду. Но обрадовался, что Ахматова ушла от мужа, он ее боготворил. Пунин настойчиво ухаживал за Ахматовой, приезжал к ней в санаторий, когда она в очередной раз лечила свой туберкулез, уговаривал переехать к нему.

Анна Андреевна согласилась, но очутилась в еще больших стесненных условиях, хотя она привыкла жить и писать на диване. По природе своей она не умела хозяйничать, содержать дом. Жена Пунина работала врачом, и в то трудное время у нее всегда был постоянный доход, на что они и жили. Пунин работал в Русском музее, сочувствовал советской власти, но в партию вступать не захотел.

Она помогала ему в его исследованиях, он пользовался ее переводами научных статей с французского, английского и итальянского.

Летом 28-ого года ее 16-летний сын приехал к ней. Из-за опалы родителей парня не брали на учебу. Пришлось вмешиваться Пунину, и его с трудом пристроили в школу. Потом он поступил на истфак в университет.

Попытки прервать запутанные отношения с Пуниным, который не давал ей писать стихи (ведь его лучше), ревновал ее, мало заботился, пользовался ее трудами, Ахматова предпринимала не однажды. Но он ее уговаривал, хныкала маленькая Ирина, привыкшая к Анне, поэтому она оставалась. Иногда уезжала в Москву.

Занялась исследованием творчества Пушкина. Статьи опубликовали уже после смерти Сталина. Критика писала, что такого глубокого анализа произведений великого поэта никто раньше не делал. Например, она разложила по полочкам «Сказку о золотом петушке»: показала приемы, какие были использованы автором, чтобы превратить восточную историю в русскую сказку.

Когда Ахматовой исполнилось 45 лет, арестовали Мандельштама. Она как раз была у них в гостях. Волна арестов захлестнула страну после убийства Кирова.

Не удалось избежать ареста Николаю Пунину и студенту Гумилеву. Но вскоре их выпускали, но ненадолго.

Отношения вконец разладились: в своих бедах Пунин обвинял всех домочадцев, в том числе и Анну. А она хлопотала за сына, которого весной 38-ого года обвинили в заговоре. Смертельный вердикт был заменен на пятилетнюю ссылку в Норильск.

Анна Ахматова переезжает в другую комнату в этой же коммуналке. Ей больше невмоготу находиться с Пуниным в одном пространстве.

Вскоре Ирина выходит замуж, у пары рождается дочь, которую назвали тоже Анной. Она станет второй наследницей Ахматовой, считая их своей семьей.

Более пятнадцати лет отдаст лагерям ее сын. В воркутинском погибнет осужденный Николай Пунин. Но и после этого она не переедет из коммунальной квартиры, останется с его семьей, и напишет легендарный «Реквием».

В военные годы ленинградцев эвакуируют в Ташкент. С ними уедет и Анна. Ее сын запишется добровольцем в армию.

После войны Ахматова будет заниматься переводами, чтобы хоть как-то прокормить себя. За пять лет она переведет более сотни авторов с семидесяти языков мира. Сын в 48-м году экстерном окончит истфак и защит диссертацию. А на следующий год снова будет арестован. Обвинения те же: заговор против советской власти. На этот раз дали десять лет ссылки. Свое сорокалетие он встретит из-за болей в сердце на больничной койке, сказались последствия пыток. Его признают инвалидом, он очень испугается и даже напишет завещание. За время ссылки он будет госпитализирован несколько раз, ему сделают две операции. С матерью он будет переписываться. Она хлопотать за него: напишет письмо Сталину, даже сочинит правильный стих в его славу, который сразу же опубликует газета «Правда». Но ничего не поможет.

Лев Николаевич будет освобожден в 56-м году и реабилитирован.

К этому времени его матери вернули возможность публиковаться, членство в Союзе писателей и дали в Комарове дом.

Сын некоторое время помогал ей с переводами, что давало возможность хоть как-то существовать до осени 1961 года. Потом они окончательно поссорились и больше не общались. Ему дали комнатку, он уехал. У Ахматовой случился второй инфаркт, но сын ее не навестил. Что послужило причиной конфликта остается неизвестным, существуют несколько версий, но ни одной Ахматовой.

Она опубликует еще одно свое эпическое произведение – «Поэму без героя». По собственному признанию она ее писала два десятилетия.

Она снова будет в центре литературной богемы, познакомится с начинающим поэтом Бродским и другими.

За два года до смерти станет вновь выездной: поедет в Италию, где ее будут восторженно принимать и вручат премию. На следующий год - в Англию, где ее чествовали как доктора литературы. В Париже она встретилась со своими знакомыми, друзьями и бывшими возлюбленными. Вспоминали прошлое, и Анна Андреевна рассказывала, что в далеком 24-м году она шла по любимому городу и вдруг подумала, что непременно встретит Маяковского. Он в это время должен быть в другой столице, но планы его изменились, он шел навстречу и думал о ней.

С ней часто случались такие совпадения, некоторые моменты она могла предвидеть. Последнее недописанное ею стихотворение – о смерти.

Анну Ахматову похоронили в Комарово. Последние распоряжения давал сын. Он не разрешил вести официальную киносъемку, но любительские кадры все же сняли. Они вошли в документальный фильм, посвященный поэтессе.

Лев Гумилев женится через три года после смерти матери на художнице Наталье Симановской. Ей 46 лет, ему – 55. Они проживут вместе двадцать четыре года в согласии, но детей у них не будет. Доктор исторических наук Лев Николаевич оставит после себя научные труды и добрую память в среде ученых.